cheshirrrko (cheshirrrko) wrote,
cheshirrrko
cheshirrrko

Category:

Живой



Валентин Игоревич сидел у окна и смотрел на заснеженную деревню. Сквозь редкий штакетник забора была видна условно асфальтированная дорожка, скрывавшая свою условность под ровным слоем нетронутого снега. Валентин Игоревич перевёл взгляд на часы – почти полдень. Выходит, что с самого утра никто ни разу не прошел мимо его дома.
– Да уж, времена... – проскрипел он старческим голосом.

Валентин Игоревич был из тех людей, для которых раньше всегда было лучше. Асфальт на дорожке был ровнее, зимы снежнее, соседи общительнее, лампочки надёжнее, а давление ниже. Кто знает, может быть так оно и было на самом деле. Ведь в таком возрасте «завтра» – это плохо отрисованная забывчивым художником копия «вчера». С каждым днём деталей становится всё меньше, краски сохнут в тюбиках, да и сам художник устаёт. Картина тускнеет и теряет свой первоначальный шарм. В конце концов она превращается в зарисовку, эскиз, а затем и вовсе в одну прямую линию с точкой в конце.

– Ох и навалило сегодня, – послышался голос из-за спины.
– Завтра растает.

Валентин Игоревич жил один, но он совсем не удивился этому голосу в своём доме. Он прекрасно знал кто стоит за его спиной, ведь они уже давно были знакомы.

– Оно всегда так, – не оборачиваясь, продолжил он свою мысль, – сегодня навалит, а завтра грязь и месиво. К ночи снова приморозит – ни пройти, ни проехать. Помню, раньше по-другому было – если уж навалило, то до весны не растает.
– Нет, в этот раз надолго, – уверенно произнес голос. – Зима пришла.

Что-то кольнуло в сердце Валентина Игоревича. Он поморщился и медленно обернулся. Смерть стояла у входа в комнату, опершись спиной о закрытую дверь и, слегка наклонив голову, задумчиво смотрела в окно.

– Всё же пришла зима? – переспросил старик. – Что ж... Тогда... Собственно...
Он растерянно посмотрел на Смерть, не зная, что добавить к сказанному. Она молча перевела взгляд на него, внимательно разглядывая старика из-под опущенного на глаза капюшона.
– Я имела в виду зиму, Валентин Игоревич, всего лишь зиму. Давайте уже пить чай.
– А, так это завсегда пожалуйста, – оживился старик и, засуетившись, поспешил на кухню. – Чай – это дело, чай – всему голова!
Смерть пропустила его мимо себя и, бросив еще один взгляд в окно, шагнула за стариком.

Знакомство этих двоих состоялось около полугода назад. Одним летним утром Валентин Игоревич необычайно ярко почувствовал, что его дни сочтены. Возраст и куча болячек еще никогда и никому не удлиняли жизнь. В отличие от многих, он воспринял это обстоятельство философски – как данность, как неизбежное и, оттого хоть и волнительное, но всё же не такое уж и страшное событие. Его душа не пропиталась страхом и не источала этот сладковато-кислый запах, который Смерть всегда чувствовала за версту. Этим он и привлёк её внимание. Она наблюдала за этим смелым человеком со стороны, а затем вдруг решила зайти к нему в гости, чтобы познакомиться. И он её не разочаровал. Увидев гостью на пороге, он не стал ползать по полу, умоляя её подарить еще несколько дней жизни, не стал выть белугой и рыдать навзрыд, не стал задавать глупых вопросов, а просто предложил выпить чаю. С тех пор она стала частым гостем в его доме. Что ей особенно нравилось в этом старике, так это то, что он никогда не пытался у неё ничего выведать, а просто разговаривал с ней о разном и на равных. О погоде и огороде, о семенах и рыбалке, о курицах и кабачках. Ей, уставшей от постоянных сцен с заламыванием рук и закатыванием глаз, очень нравилось проводить время с Валентином Игоревичем. И ей очень хотелось, чтобы и его их общение не тяготило, поэтому она, попивая чай из кружки, с удовольствием слушала как правильно выращивать рассаду и сколько яиц может снести несушка за день. Но сегодня что-то пошло не по плану, и разговор как-то сам собой перетёк в другое русло.

– Всё читаете? – взяв со стола книгу и повертев её в руках, спросила Смерть.
– А как же? Книги помогают.
– Помогают?
– Конечно. Отвлечься, забыться ненадолго, уйти в другой мир. Это для меня сейчас особенно важно.
– В другой мир... – задумчиво прошептала Смерть и отложила книгу.
Насыпав в кружку сахара, она принялась беззвучно размешивать его ложкой. Когда он растворился, она отхлебнула из кружки и так же беззвучно поставила её на стол.
– Что же вас, людей, так тянет в эти другие миры? – спросила Смерть, глядя куда-то в сторону. – Неужели вам в своём собственном мире настолько неинтересно?

Валентин Игоревич промолчал, лишь слегка пожав плечами.
– Никогда мне вас не понять, – она откинулась на спинку стула и, положив руки на стол, посмотрела на старика. – Знаете, Валентин Игоревич, чем пахнет ваш мир?
– Разным, – пожал плечами старик, машинально поведя носом.
– Страхом он пахнет. Весь уже насквозь провонял. Люди боятся меня больше всего на свете и я бы поняла их, если бы в то же время они так сильно не любили мёртвых.
– Мёртвых?
– Мёртвых, мёртвых, – закивала Смерть. – А вы разве этого не замечали? Вот живет себе человек, с кем-то общается, чем-то занимается, мечтает о чём-то, а потом раз и умер. Нет его больше в этом мире. Ох, как же его сразу любить начинают... И слов добрых не жалеют, и плачут, и сокрушаются, что мало ему внимания уделяли, что нужно было время выбрать, чтобы лишний раз с ним поговорить. А что же им мешало все эти слова живому сказать? Нет, не во времени дело. Дело в нелюбви людской. Не любите вы ни живое, ни даже саму Жизнь, потому что слишком добра она с вами – всё вам даёт и всё прощает. А меня страшитесь, потому и о мёртвых всегда с придыханием говорите. Да, это так по-людски... Люди уважают только то, чего боятся, а любовь и добро презирают, для них всё это – лишь верные признаки слабости. Куда ни глянь – везде культ мёртвых. Книги мёртвых писателей, музыка мёртвых композиторов, картины мёртвых художников – всё это для вас имеет цену, а живые... Нет, живые не то. Вот умрет человек, тогда мы его и полюбим. Может потому ваши боги и воскресать не хотят – кому они здесь нужны живые?
– Ну это ты уже слишком...

– Слишком?! – вспыхнула Смерть. – Живым вы строите дома с картонными стенами, зато каменные склепы для усопших – на века. У вас мёртвые лежат на площадях в выстроенных для них жилищах, и вы ходите на них глазеть, в то время когда живые ночуют на помойках. Вы целуете коробочки с мёртвыми останками, напрочь забывая целовать своих детей. Это не слишком?

– Ну ладно тебе, хорош, – поджав губы, нахмурился Валентин Игоревич. – Не начинай. Не все такие.

– Дай людям в руки лопату, – не унималась Смерть, – и они тут же побегут вскапывать грядки своих воспоминаний о мёртвой былой любви, о давно умершей молодости, об убитых мечтах! Вы не хотите видеть вокруг живое и прекрасное, вам подавай мертвечину. О, как вы любите терзать её своими пальчиками, разрывая на волокна. А живое.. живое подождет. И лишь когда я приду за ним, вот тогда вы его и полюбите.

– Прекращай, чего разошлась? – отмахнулся старик. – Угомонись.
– Да что далеко ходить! Вы ведь и сами, Валентин Игоревич, любите вздыхать об ушедшем. Раньше было лучше, раньше было веселее... Нет уже этого «раньше»! Всё умерло и сгнило!

– А может потому и люблю я это «раньше», что в нем мёртвые были живыми?! – неожиданно громко рявкнул старик.

Распалившаяся Смерть хотела уже продолжить свою обличительную речь, но слова старика моментально охладили её пыл. Она замолчала и снова принялась размешивать уже давно растворившийся сахар, громко стуча ложкой. Несколько минут двое молчали, мрачно уставившись в свои кружки. Тишину нарушил старик.

– А мёртвые... Они о нас думают?
– Им не до вас, – Смерть сделала паузу, качнула головой и добавила, махнув рукой. – Впрочем, вам и самим-то не до себя.
Валентин Игоревич вздохнул, посмотрел в окно, а затем, бросив на Смерть быстрый взгляд, спросил:
– Ладно. Ты мне лучше скажи – снег завтра будет?
– Будет. Говорю же – зима пришла.
– А вот... Раз уж у нас разговор зашёл, – замялся Валентин Игоревич. – Хотел ещё спросить...
– А потом весна придёт.
– Придёт?
Смерть одним глотком осушила кружку с остывшим чаем и, молча поднявшись из-за стола, направилась к выходу.
– Придёт, – глухо буркнула она, проходя мимо старика, и вышла из дома, громко хлопнув дверью.

©ЧеширКо
Tags: ЧеширКо, рассказы
Subscribe

  • В гостях у Лешего

    Новые приключения с новыми персонажами из серии "Кот и Домовой" (по мотивам рассказов Евгения ЧеширКо "Дневник Домового") Художник Вячеслав…

  • 10 февраля - день рождения Домового.

    Это не новый рассказ, это очередные слова благодарности одному существу, которое, по народным поверьям, сегодня, 10 февраля, отмечает свой день…

  • Новая работа Вячеслава Алатырского

    Новая работа художника Вячеслава Алатырского «Низя, ай-яй-яй». От автора: «Эта картина для Леонида Лейкина, клоуна из "Лицедеев", как он играет в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments